Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

как ее кровь уничтожала яд вожака, — начал отступать. Дышать стало легче. Разорванные ткани срастались, подчиняясь воле сильнейшего мага столетия. Сириус молча наблюдал за процессом, едва заметно переведя дух, когда багровое свечение рун наконец угасло.

Дамблдор извлек из кармана мантии тяжелый серебряный кулон с темным, почти черным сапфиром, внутри которого клубился серебристый туман. Он наклонился и сам надел цепочку на шею Лилит. Холодный металл обжег кожу.

— Твоя кровь проделала колоссальную работу, Лилит, но ядро нестабильно. Этот артефакт поможет удержать алхимический баланс твоего тела, пока ты не восстановишься, — тихо произнес профессор.

В этот момент дверь со скрипом приоткрылась. В комнату бесшумно скользнул Северус Снейп. В его руках дымился деревянный кубок, от которого исходил тошнотворный запах жженой плоти и гнилой листвы. Снейп только что поднялся от спальни Уизли.

— Профессор, — Снейп кивнул Дамблдору, полностью проигнорировав присутствие Блэка. — Первая половина зелья уже влита в мисс Уизли. Ее состояние стабилизировалось. Вторая половина здесь.

Дамблдор повернулся к Лилит и взял кубок из рук зельевара.

— Выпей это, девочка моя. Это антидот из крови Белого вожака. Он выжжет остатки ликантропии из твоего организма.

Лилит замерла. Ее мутный взгляд скользнул по кубку, затем медленно поднялся на лицо директора. Внутри нее начала раскручиваться пружина холодного, колючего недоумения.

*Зачем?*

Она не была обычным магом. Ее иммунитет, уже уничтожил яд. Снейп, исследовавший ее кровь, не мог этого не понять. Дамблдор знал это лучше кого-либо, ведь именно он был тем, кто одобрил создание из нее неуязвимого оружия. Лилит физически не могла стать оборотнем — ее кровь просто растворяла любую инфекцию. Пить сложнейший алхимический антидот было не просто бессмысленно, но и рискованно для ее и без того перегруженного организма.

Она открыла рот, чтобы произнести это вслух, чтобы сказать, что в зелье нет нужды, но…

Взгляд Дамблдора изменился. Всего на долю секунды. Его голубые глаза стали твердыми как лед. Это был микроскопический, но абсолютно читаемый приказ: *Молчи и пей.*

Лилит медленно перевела взгляд на Сириуса, смотрящего на нее с бережливым, напряженным ожиданием, а затем на Снейпа, чье лицо оставалось непроницаемой маской. И в этот момент картины сложились воедино.

Если она откажется, ей придется объяснять почему. Ей придется раскрыть, что внутри нее течет яд мантикоры и жидкое серебро, раскрыть то, *что* именно профессор Дамблдор прячет под маской своей подопечной.

Лилит протянула дрожащую руку, взяла кубок и залпом, не морщась, влила в себя тошнотворное зелье. Огонь прокатился по пищеводу, заставив кулон на груди вспыхнуть и запульсировать, сдерживая жестокий конфликт внутренней магии.

— Отдыхай, Лилит, — мягко сказал Дамблдор, забирая пустой кубок. — Девочка Уизли поправится. Ты спасла ее. Ты сделала невозможное.

Когда они вышли, оставив Лилит наедине с Астаротом, она откинулась на подушки и сжала в ладони холодный сапфир кулона.

В голове царила кристальная, леденящая ясность. Дамблдор разыграл этот спектакль с раздачей и питьем зелья прямо у нее на глазах. Но для кого предназначалась эта постановка?

Нужна ли была эта ложь Сириусу, который стоял рядом и бережно ловил каждое ее движение, свято веря, что зелье спасает Лилит от ликантропии? Или Снейпу, который хоть и молчал, но явно сопоставил факты в лаборатории? Или Дамблдор стремился скрыть правду от всех сразу — и от соратников, и от врагов, и от собственного ближайшего окружения?

Лилит смотрела в темный потолок, и ледяная мысль, острее любого из ее кинжалов, пронзила разум.

Дамблдор не доверяет им. Никому из них. Даже здесь, в абсолютном секретном убежище, среди тех, кто называет себя его верным Орденом, он продолжает плести паутину лжи и скрывать истинную природу своего главного оружия. Он не верит ни Сириусу, ни Снейпу, ни семье Уизли.

И если Великий Светлый маг не доверяет собственным людям… Лилит поняла, что с этой минуты она в этом доме не может доверять вообще никому.

Глава 9: Дом Блэков

На третий день после того, как лес остался позади, Лилит пришла в себя окончательно.

Время на площади Гриммо текло вязко. Тяжелая лихорадка, вызванная конфликтом зелья и ее измененной крови, наконец отступила. Кулон на груди больше не обжигал кожу, остыв до температуры тела. Дышать стало легче, хотя сломанные ребра все еще отзывались тупой ноющей болью при каждом движении.

Астарот лежал у кровати. Услышав, как Лилит со вздохом спустила ноги на холодный пол, тигр поднял голову и тихо заурчал.

— Все нормально, — хрипло отозвалась она, потрепав его по жесткой шерсти.

Она натянула свободный свитер, скрывающий свежие бинты, и медленно вышла из комнаты. В доме было тихо, но это была не та мертвая тишина, что стояла здесь в ночь их возвращения. Снизу доносились приглушенные голоса, звон посуды и запах настоящей, человеческой еды — печеного мяса и хлеба. После тошнотворного смрада зелий и жженой плоти от этого запаха слегка закружилась голова.

Спускаясь по лестнице, Лилит держалась за перила. Она остановилась в дверном проеме кухни, не спеша выходить на свет.

За длинным столом собрались почти все. Артур Уизли что-то тихо обсуждал с Сириусом. Рядом сидел Римус Люпин; на его изможденном лице залегли глубокие тени, но он улыбался, слушая Блэка. Рон, Гарри и близнецы тихо переговаривались на другом конце стола. А спиной к двери сидела Джинни. Ее волосы были чистыми и расчесанными, а плечи больше не дергались от судорог.

Несколько секунд Лилит просто смотрела на них. Чужая, мирная жизнь, в которую она не вписывалась.

Первым ее заметил Люпин. Он чуть приподнял голову, его глаза расширились, и разговор за столом мгновенно стих. Джинни обернулась.

Вилка со звоном выпала из ее пальцев. Девочка резко отодвинула стул, не обращая внимания на скрежет ножек по полу, и бросилась к двери.

Она не сказала ни слова. Просто с разбегу уткнулась лицом в плечо Лилит и обхватила ее руками так крепко, словно боялась, что та исчезнет. Пальцы Джинни намертво вцепились в ткань свитера, костяшки побелели. Она не рыдала в голос, только вздрагивала всем телом, и Лилит